пятница, 6 июня 2014 г.

«С полуострова Таманя… открылись мне берега Крыма» Пушкин в Крыму


В Крым А. С. Пушкин приехал вместе с семьей генерала Н. Н. Раевского после того, как был подвергнут опале за дерзкие стихи и эпиграммы, навлекшие на поэта гнев императора Александра I. Весной 1820 года Пушкин был выслан из Петербурга и, если бы не заступничество Н. М. Карамзина, А. И. Тургенева, П. Я Чаадаева, неизвестно, чем бы все обернулось. Пушкин был удален из столицы, получив перевод по службе – прикомандирован к канцелярии генерала И. Н. Инзова, попечителя над иностранными колонистами на юге России. «Петербург душен для поэта, — писал Пушкин. – Я жажду краев чужих, авось полуденный воздух оживит мою душу». Сын генерала Николай Раевский был лицейским другом Пушкина, и опальному поэту было позволено совершить путешествие на Кавказ и в Крым вместе с этим семейством.
За три недели, которые Пушкин провел в Крыму, он побывал в Керчи, Феодосии, Гурзуфе, Бахчисарае и Симферополе. Эти города произвели на поэта разные впечатления. Таврида для всех русских начала XIX века – страна, «исполненная воспоминаний». Ее мало кто видел, ездили туда редкие одиночки (хотя путешествия в Крым постепенно становились модой), но о ней много знали из древних авторов. Это был край, овеянный легендами, благословенная «полуденная земля».
Конечно, Пушкин не мог упустить случая побывать в Крыму. Своему брату Льву Сергеевичу, Левушке, он писал: «Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался – счастливое, полуденное небо; прелестный край; природа, удовлетворяющая воображению, — горы, сады, море; друг мой, любимая моя надежда увидеть опять полуденный берег и семейство Раевского… С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма».

Известие о том, что легендарное русское княжество находилось на Таманском полуострове, стало сенсацией конца XVIII столетия. В 1792 году на Таманском городище найдена была мраморная плита с русской надписью 1068-1069 годов, в которой упоминалась Тмутаракань. Пушкину наверняка показывали этот камень, на котором было написано: «Въ лето 6576 (1065), индикта 6, Глебъ князь мерилъ море по лёду, от Тмутаракани до Керчи 30054 сажени». В Тамани путешественникам пришлось задержаться на три дня из-за сильной бури на море. Ожидая, пока буря утихнет и можно будет переправиться в Крым, Пушкин вряд ли предполагал, насколько эта земля завладеет его воображением.

Керчь

Керчь, однако, Пушкина слегка разочаровала. Глазам Пушкина предстал городок в две улицы. Всюду сушилась рыба, и валялись «порфирные обломки» колонн и статуй. Возможно, Пушкин видел и крепость Еникале (ее построили турки в 1706 году). «Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу я следы Пантикапеи, думал я, — на ближней горе посреди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни – не знаю. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землей, — вот все, что осталось от города Пантикапеи».
Некоторое разочарование, испытанное Пушкиным от посещения вполне объяснимо. В начале XIX века Крым для большинства жителей Российский империи был землей, воспринимаемой в основном по рассказам древних историков и путешественников. Фактически же на тот момент бывали здесь лишь единицы. Города Боспорского царства – Мирмекий, Тиритака, Нимфей — были раскопаны археологами много лет спустя.

Феодосия

Феодосия мало чем отличалась от Керчи, но это был главный крымский порт, объявленный в конце XVIII века порто-франко (беспошлинная торговля), что давало преимущество развиваться быстрее соседних городов. Пушкин мог увидеть здесь опрятные прямые улицы, площади, набережную, усаженную молодыми деревьями, Карантин, храмы с остатками росписей времён средневекового христианства, стены Генуэзской крепости, церковь Сергия, построенную в XI веке. В Феодосии Раевские и Пушкин пробыли три дня. Они остановились на даче бывшего градоначальника Феодосии, находившегося в опале. «Из Керчи приехали мы в Кефу, остановились у Броневского, человека почтенного и по непорочной службе своей и по бедности. Теперь он под судом и, подобно старику Вергилия, разводит сад на берегу моря, недалеко от города. Виноград и миндаль составляют его доход. Он… имеет большие сведения о Крыме, стороне важной и запущенной».
Семен Михайлович Броневский был, действительно, фигурой примечательной. Широко образованный человек, служивший еще при Екатерине, он много ездил, бывал за границей. В 1810-1816 годах он был феодосийским градоначальником и слыл большим знатоком Крыма. Из остатков феодосийских древностей Броневский собрал целую музейную коллекцию, которую можно увидеть и сейчас.
В Феодосии было на что посмотреть. Под стенами Генуэзской крепости сохранились древние христианские храмы. Позже, когда Кафой завладели турки, многие церкви были переделаны в мечети. Тогда Феодосия называлась Кучук-Стамбул (Малый Стамбул), и путешественников поражали огромные турецкие бани с восемнадцатью куполами.
Скорее всего, Пушкин побывал и на Карадаге. Среди черновиков «Евгения Онегина» есть рисунок Золотых ворот. Во времена Пушкина эта скала еще сохраняла свое древнее татарское название – Шайтан Капу – Чертовы ворота. Считалось, что где-то там, среди скал, находился вход в преисподнюю, и Пушкин бросился смотреть Карадаг.
Гурзуф


Из Феодосии морем отправились путешественники мимо полуденных берегов Тавриды в Гурзуф. «Корабль плыл перед горами, покрытыми тополями, виноградом, лаврами и кипарисами; везде мелькали татарские селения. Проснувшись, увидел я картину пленительную: разноцветные горы сияли; плоские кровли хижин татарских издали казались ульями, прилепленными к горам; тополи, как зеленые колонны, стройно возвышались между ними; справа огромный Аю-Даг… и кругом это синее, чистое небо, и светлое море, и блеск, и воздух полуденный».
И сейчас такое же радостное настроение охватывает любого туриста при виде Южного берега Крыма. И тополя, и море – те же самые, что и сто, и двести лет назад.
Раевские поселились в доме генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии Эммануила Осиповича де Ришелье. В единственном европейском строении на всем Южном берегу. Об этом удивительном доме вспоминают почти все путешественники позапрошлого века, побывавшие в Крыму. Ришелье построил его, когда был губернатором Тавриды, но никогда там не жил и великодушно приказал держать его открытым для всех проезжающих. Сейчас этом доме находится музей Пушкина. Пушкин прожил в Гурзуфе три недели и всегда считал их «счастливейшими минутами» своей жизни. Еще бы!
Музей А.С.Пушкина в Гурзуфе

«В Юрзуфе жил я сиднем, купался в море и объедался виноградом; я тотчас привык к полуденной природе и наслаждался ею со всем равнодушием и беспечностью неаполитанского lazzarone. Я любил, проснувшись ночью, слушать шум моря – и заслушивался целые часы. В двух шагах от дома рос молодой кипарис; каждое утро я навещал его и к нему привязался чувством, похожим на дружество. Вот все, что пребывание в Юрзуфе оставило у меня в памяти».

Алупка

5 сентября 1820 года Пушкин и оба Раевские покинули Гурзуф и отправились верхом по знаменитым местам Южного берега в Бахчисарай и Симферополь. В то время еще не существовало дороги вдоль побережья, а тропы были такие узкие и извилистые, что ездить по ним можно было только верхом.
И. М. Муравьев-Апостол вспоминал, что лошади временами едва пробирались вдоль берега, а всадники замирали от страха, проезжая через стремнины, ущелья и пропасти. Путники добрались до Никитского ботанического сада, потом проехали Верхнюю Массандру и увидели Ялту. Здесь (как и в Алупке, и в Симеизе) повторилась та же история: вместо славного византийского города – небольшая деревня, остатки стен старинной греческой церкви. Алупка – такая же деревенька в сорок дворов, с мечетью. Романтический дворец графа Воронцова начнут строить здесь позже, в 1824 году.
В нескольких километрах от поселка Оползневое (бывший Кикинеиз) тропа начинает подниматься, приближаясь в яйле и переходя в каменную лестницу, высеченную в скалах. Это знаменитая Чертова лестница, в течение многих веков служившая единственным путем, соединявшим горный и степной Крым с Южным берегом. Она существовала тысячи лет. Ступени, высеченные в камне, довольно широки, но находятся далеко друг от друга. На протяжении шестисот метров лестница делает более сорока крутых поворотов. «По горной лестнице взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших. Это забавляло меня чрезвычайно, и казалось каким-то таинственным восточным обрядом».

Сверху, с Яйлы, путники могли в последний раз полюбоваться видом Южного берега.
Мыс Фиолент

Дальше их путь лежал к мысу Фиолент, где находилась другая знаменитая достопримечательность – храм богини Дианы. Традиция прочно связывала это место с именем Ифигении – дочери греческого царя Менелая, спасенной богами от гибели и перенесенной в Крым; по преданию, она стала жрицей богини Дианы.
Судьба распорядилась так, что в Севастополе Пушкин не был. Он был почти рядом, в Георгиевском монастыре, где провел ночь, любуясь с Фиолента на Черное море с высоты взметнувшейся ввысь скалы. В письме к Дельвигу он писал: «Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю оставили во мне сильное впечатление. Тут же видел я и баснословные развалины храма Дианы. Видно мифологические предания счастливее для меня воспоминаний исторических, по крайней мере, тут посетили меня рифмы».
К чему холодные сомненья

Я верю: здесь был грозный храм,

Где крови жаждущим богам,

Дымились жертвоприношенья.
Сейчас на Фиоленте установлена ротонда и четырехгранный памятный знак: на одной стороне – барельеф с изображением Пушкина и надпись о том, что поэт посещал эти места, еще две грани монумента знакомят посетителей с Крымом и Свято-Георгиевским монастырем. На четвертой стороне – отрывок из стихотворения «К Чаадаеву», которое Пушкин написал на мысе Фиолент. Затем Пушкин с друзьями доехали, наконец, до Бахчисарая.

Бахчисарай

Бывшая столица Крымского ханства поражала путешественников тем больше, что возникала перед ними неожиданно, за поворотом дороги. Во времена Пушкина Бахчисарай еще сохранял вид самого настоящего восточного города. Все дома – в два этажа, окнами во двор, с балконами, деревянными решетками, зелеными внутренними двориками. Вся его жизнь сосредоточивалась на главной и единственной улице, обставленной по обеим сторонам лавками, лавчонками и мастерскими ремесленников. В Бахчисарай съезжались купцы со всего Крыма. Когда Пушкин и Раевские въехали в город, как раз начинался байрам – осенний мусульманский праздник с народными играми и состязаниями.
Ханский дворец, который так стремились увидеть путешественники, тоже находился на главной улице. Его тонкие башенки, пестрые решетчатые рамы, фонтаны и потаенные прохладные комнаты навевали мысли о восточной роскоши и неге. Пушкин увидел не тот, старый дворец, который сгорел в 1736 году, а восстановленный и отремонтированный, причем ему постарались придать более «восточный вид». Пушкину не понравились «полуевропейские переделки некоторых комнат». Знаменитый Фонтан слез выглядел не лучше: «из заржавой железной трубки по каплям капала вода». Но через четыре года, уже в Михайловском, Пушкин именно этому фонтану посвятил стихотворение. В память о Пушкине на мраморном выступе фонтана теперь всегда лежат две розы: белая и красная.

Симферополь

Симферополь был последним городом, в котором побывал Пушкин, перед тем как уехал из Крыма в Кишинев. О Симферополе Пушкин не оставил никаких заметок, поэтому неизвестно, каковы были его впечатления. Все же, наверное, ему жаль было расставаться с Крымом. Всю свою жизнь Крым дорог был его сердцу, а к поэме «Таврида» он выбрал эпиграфом слова Гете: «Верни мне мою молодость».
Волшебный край! Очей отрада!

Все живо там: холмы, леса,

Янтарь и яхонт винограда,

Долин приютная краса,

И струй и тополей прохлада,

Все чувство путника манит,

Когда, в час утра безмятежный,

В горах дорогою прибрежной

Привычный конь его бежит,

И зеленеющая влага

Пред ним и блещет и шумит

Вокруг утесов Аю-дага…

Комментариев нет:

Отправить комментарий